Семья Синебрюховых
Корни рода Синебрюховых берут начало с Владимирской губернии, из села Гаврилово. Отец Синебрюховского рода пивоваров , Пётр прибыл в конце ХVIII века в волость Кюми и начал своё купеческое дело при гарнизоне Роченсальмской крепости.

Его старший сын Николай (1786–1848) начал варить пиво в 1819 году в Хельсинки, в Хиеталахти, где и построил в 1842 году двухэтажный дом в стиле нового классицизма, в котором размещались как жилые помещения так и контора пивоваренного завода. После смерти Николая, директором пивоваренного завода стал его брат Павел (1799–1883). В 1850 году Павел Синебрюхов женился на дочери своей экономки – молодой Анне (1830-1904).

У супружеской пары было четверо детей: Мария, Анна, Николас и Пауль. Пауль младший (1859–1917) был последним потомком мужского рода Синебрюховых. В 1883 году он женился на актрисе Шведского Театра Фанни Гран (1862–1921).

Чета Синебрюховых в 1904 году переехала в особняк на Булеварди, где и прожила до конца своих дней. На протяжении многих десятилетиий Пауль и Фанни занимались коллекционированием произведений искусства, создав ценную коллекцию живописи, которая, согласно завещанию Пауля Синебрюхова, в 1921 году была передана финскому государству. Драгоценная коллекция являлась самой большой в Финляндии дарственной коллекцией произведений искусства, а по тем временам ещё и самой большой в числе частных собраний Скандинавских стран.

Родословная Синебрюховых
Как можно видеть, Синебрюховы, как и все прочие жители дворцовой слободы уже тогда имели свое постоянное трехчастное фамильное прозвание. Так документально опровергается известный исторический анекдот, относящийся к их родовой фамилии: якобы Павел I разрешил некоему купцу Краснобрюхову по его прошению изменить фамилию, однако император повелел цвет сменить, брюхо оставить. Попутно отметим, что один из указов Павла 1 действительно реально отразился на судьбе ряда представителей рода Синебрюховых, но не в виде фамильного прозвания, а в качестве почётного титула коммерции советников.

Весной 1800 года в Гавриловском посаде был распубликован «Указ о изъявлении всемилостивейшего благоволения торгующим искусством и знаниями в торговле к общей ползе содействующим о учреждении нового для них класса коммерции советников.. .»

К сожалению, в справочных и энциклопедических изданиях, включая Брокгауза и Википедию, статус этого почётного звания изложен в редакции не имеющей ничего общего с первоначальной. Очевидно, что эта фальсификация произведена в XIX веке с целью дискредитации личности и деятельности Императора Павла 1.

Следующие по времени сведения о Синебрюховых в Гавриловом посаде извлечены из неопубликованной Ландратской книги 1715 г. по Суздальскому уезду, хранящейся в Российском государственном архиве древних актов.

В этой переписи названы трое из сыновей «Ромашки Ильина сына» – Иван Романов сын Синебрюхов 57 лет, жена его Екатерина Никитина 27 лет, у них дети: Иван 27 лет, Иван же 17 лет…..Дворовое место пусто. А владел тем местом до пожару Иван Романов сын меньшой, лета ему 52 года, у него жена Ефросинья Васильева 45 лет, у них дочь Ирина. Михаил Романов сын 60 лет, у него жена Марья Никифорова 55 лет, у них сын Михаила 14 лет.

Других детей Романа Синебрюхова в переписи по Гавриловской слободе не указывается. Можно предположить, что другой Михаил поверстан в солдаты или умер.

Следующие по времени выявленные архивные сведения о Синебрюховых относятся ко второй половине XVIII века, когда возникли купеческие гильдии и началось составление городовых обывательских книг. В гавриловопосадском купечестве состояли несколько членов этого рода.

Однако наиболее активной, «пассионарной» ветвью обширного рода стало потомство Ивана Михайловича Синебрюхова, сына вышеупомянутого (в Ландратской книге 1715 г.) Михаила Михайловича. Сам он в 1791 г. значился среди купцов 3-й гильдии, при капитале и семействе его состояли сыновья Алексей, Михаил, Иван и Николай.

Глава семьи прожил долгую жизнь и умер в 1794 г., а его сыновья постепенно переносили свою коммерческую деятельность в столицу, хотя еще числились гавриловопосадскими купцами. Согласно Журналам Гавриловской ратуши, купец 3-й гильдии Алексей Иванович Синебрюхов избирался в 1791 г. ратманом, однако сам он по торговым делам находился в Санкт-Петербурге.

Указом из С.Петербурга Владимирскому наместническому правлению было предписано избрать на его место другого. «Экспансия» Синебрюховых в столицу началась еще в конце XVIII века. Документы об этом периоде деятельности членов семьи (и составе семей, соответственно) хранятся в Государственном архиве Ивановской и Владимирской областей, в Российском государственном историческом архиве и Центральном государственном историческом архиве Санкт-Петербурга.

Следующие по времени сведения о роде Синебрюховых содержатся в ревизской сказке 1811 г. (V ревизия). В ней отражены несколько родственных семейств (по старшинству глав семьи).

Согласно ревизской сказке, в местном купечестве значились братья Алексей Иванович 56 лет, Михаил Иванович 55 лет, Николай Иванович показан умершим в 1797 г. Другая семья – это дети их покойного брата Михаила Ивановича Синебрюхова – Павел 17 лет, Илья 4 лет, их брат Дмитрий показан умершим в 1796 г.

Третья семья – это дети также уже умершего Ивана Ивановича Синебрюхова (и племянники Алексея. Михаила и Николая) Василий Иванович (который умер в 1810 г.) и Петр Иванович (умер в 1806 г.). В ревизской сказке названы дети Василия Ивановича – Дмитрий (умер в 1805 г.), Петр 28 лет, Афанасий 21 года и Михаил 17 лет.

Четвертая семья – дети Петра Ивановича Синебрюхова: Николай 22 лет, Иван 16 лет, Михайло 9 лет, Павел 7 лет и Андреян 6 лет. Алексей Иванович Синебрюхов и его брат Михаил Иванович с сыновьями Павлом и Ильей с 1808 по 1821 гг. состояли в местном Гавриловопосадском купечестве по 1-й гильдии, пока не решили окончательно перенести центр своей коммерческой деятельности в Петербург.(11)

Наибольший след в истории оставили потомки вышеупомянутых двоюродных братьев Ильи Михайловича Василия Ииановича (1755-1810) и Петра Ивановича (1757-1806) Синебрюховых.

Старший сын Василия Ивановича – Петр – с братом Афанасием и племянником Григорием переписался в Кронштадское купечество в 1823 году.

Наибольшую известность роду Синебрюховых принесли члены младшей ветви – потомки вышеупомянутого Петра Ивановича Синебрюхова (1757-1806), которые обосновавшись главным образом в Финляндии , ставшей частью Российской империи с 1809 г.

Первоначально, в конце 1810-х гг.. здесь развернули свою деятельность братья Николай (скончался в 1848 г.) и Павел ( скончался в 1883 г.) Петровичи. Они брали казенные подряды по поставкам провианта для войск в крепостях на территории Финляндии.

Позже они получили право на производство спирта, стали также заниматься пивоварением. После смерти бездетного Николая дело перешло к брату Павлу Синебрюхову, который и удостоился звания коммерции советника. К концу жизни считался одним из самых богатых людей в Финляндии, оставив своим детям успешную пивоваренную кампанию, акции банков и различных предприятий, недвижимость, в том числе особняк в Гельсингфорсе и художественную коллекцию.

После смерти в 1917 г. его бездетного сына Павла Павловича (Поля младшего) вдова завещала коллекцию городу Гельсингфорсу, ныне в особняке располагается государственный художественный музей. Пивоварни Синебрюховых работают и поныне, их продукция с маркой «Koff» (сокращение Sinebrukhoff) известна во всей Европе, в том числе и в России.

ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ КОЛЛЕКЦИИ
Музейные коллекции неоднократно пополнялись за счёт дарственных собраний, вложений и собственных приобретений. Самая старая дарственная коллекция — коллекция барона Отто Вильгельма Клинковстрёма, которая была передана в дар Академии художеств Финляндии в 1851 году.

В число дарственных коллекций входят также собрания Х.Ф. Антелля, К. Йёле, Ялмара Линдера и Карла фон Хаартмана. Особое место в собрании художественных произведений Поля и Фанни Синебрюховых занимают шведские портреты ХVII – XVIII веков, а также голландская и фламандская живопись ХVII века.

В музее также представлены произведения итальянских, французских, немецких, испанских и английских мастеров. В собрании музея входят произведения Лукаса Кранаха Старшего, Рембрандта, Тьеполо, Яна ван Гойена и Александра Рослина. В музее также представлена знаменательная коллекция графики и миниатюры.

Синие тупо бухали, без перерывов на учёбу: учились они всегда в полупьяном состоянии. В прокуренной, постоянно задымлённой комнате стоял бесконечный гвалт: разговоры велись за жизнь, про баб, политику, ближе к ночи начинались разговоры за уважение и небольшие потасовки. Из хриплого магнитофона с пробитым динамиком доносились звуки русского рока, параллельно в углу кто-то мучил гитару и окружающих сагой про сломанный ключ границы – вечная песня.

Зелёные с разумным интересом относились к учёбе, природе и окружению. Их комната была реально оформлена: в центре стояла небольшая болотная сосенка, колесо от телеги было использовано как подставка, на стенах висели карты и нарисованные вручную плакаты с инь-ян, цитатами из Кастанеды и Дао дэ цзин, Карла Густава и Зигмунда, на входе висела погремушка музыки ветра. Из колонок S-90, привезённых с собой вместе с усилителем, по утрам лилась бодрая музыка CAN, по вечерам же звучали булькание и переливы Coil или глубокие басы The ORB. Ночью очень тихо пели Dead Can Dance и King Crimson. В воздухе стоял легкий запах тибетских благовоний и кое-чего другого. Нон-стопом заваривался зелёный чай. Беседы велись на совершенно разные перманентно меняющиеся темы... Удивительное число три. Сейчас, общаясь с однокурсниками, я точно так же могу разделить их на три абсолютно преемственные группы.

Синие – более-менее устроившиеся, способные приспособиться к любым переменами, держащие нос по ветру, часто вороватые, любящие партию и правительство; никто из них не работает по профессии.

Кто бухал в девяностые, вероятно, помнит джин-тоник в алюминиевой таре лазурного цвета производства финской компании Sinebrychoff – гадость, как все алкогольные напитки с сахаром и пузырьками.

Но молодой организм толерантен почти к любой гадости. Обычно мы с друзьями разминались этим джином перед серьёзной и ответственной пьянкой – две-три банки для позитивного настроя, ведь пить надо только с хорошим настроением, иначе, бухая с горя или просто так, можно быстро опуститься и превратиться в заурядного пьяницу. Синебрюховым можно было и опохмелиться, но в крайнем случае и не больше одной банки – всё-таки химия...

Эх, в юности синее похмелье воспринимается скорее как поэтическое состояние, даже если вы не пишете стихи...

Во время летней практики студенты нашего университета обычно делились на три группировки: синие, зелёные и ботаны.

Нет, группировки не враждовали между собой – и даже сотрудничали на взаимовыгодной основе. На поверхность всплывали различия в досуге, бытовых привычках, музыкальных вкусах, отношении к учёбе. В глубине же различия, как я сейчас понял, были корневые.

Начиналось всё с заселения в корпус. Ботаны занимали ближайшую к выходу комнату, чтобы утром быстрее почистить зубы и сразу приступить к учёбе. Синие, наоборот, селились в самой глухой и отдалённой комнате с плохим освещением и окнами на кочегарку, бросали рюкзаки и начинали отмечать начало практики. Зелёные подходили к выбору жилья самым ответственным образом.

Тут учитывалось всё – роза ветров, благо географы, положение относительно движения солнца, количество окон и соответственно света, окрас стен и состояние полов.Дальнейшее проживание и быт тоже резко различались.

Ботаны, естественно, много учились: их комната была завалена учебниками и монографиями, гербариями и графиками, они даже теодолит после измерений заносили в своё жилище – одновременно аудиторию (вот честно, не знаю зачем – все остальные оставляли оборудование в учебных классах), может, тренировались по ночам? Разговаривали ботаны только по существу... вопроса: если у одного ботана возникал вопрос по учёбе, то другие ботаны пытались на этот вопрос ответить, вкладывая в свои слова все свои ботанические амбиции.

Ботаны – чаще всего в профессии, идут по жизни ровно, избегая крутых виражей и разговоров о политике.

А вот зелёных жизнь разбросала. Работу они чаще выбирали творческую – кто-то в кино, театре, музыке и дизайне, а кто-то в IT, кто-то серьёзно занялся бизнесом и преуспел. Некоторые просто сдали квартиры и уехали в тёплые страны.

Объединяет их критическое отношение к нашей действительности, состояние вечного поиска себя, любовь к хорошей музыке и, как это у нас называется, либеральные взгляды.Что-то отвлёкся. Видимо, слово «синее» в некоторых случаях вызывает у меня ретроспективные алко-ассоциации...Это дом купца Синебрюхова. Вернее, двух купцов братьев Синебрюховых: Павла Петровича и Николая Петровича. Именно Николай Синебрюхов в 1819 году основал пивоварню Sinebrychoff в Гелсингфорсе, нынешнем Хельсинки. Да что там пивоварню: производство было настолько крупным, что официально считается первым пивоваренным заводом в Скандинавии.

Ещё Синебрюховы занимались судостроением, химическим производством и жилой недвижимостью, как в России, так и в Финляндии. В 1835 году в Гельсингфорсе Николай Синебрюхов устроил парк (ныне носящий его имя), а в 1842 году закончил строительство особняка в стиле ампир на Булеварди, 40. В здании располагались жилые помещения и контора пивоваренной компании. Впоследствии особняк и пивоваренная компания перешли в ведение племянника Николая Павла или Поля Синебрюхова, большого любителя искусств, а в 1921 году особняк с коллекцией живописи по завещанию был обращён в Художественный музей Синебрюхова.Дом, представленный на фотографиях, 1836 года постройки, выполнен в стиле классицизм и стоит в Кронштадте, где Синебрюховы до переезда в Финляндию вели свои дела. Я жил в этом доме в детстве, семь лет...

Made on
Tilda